Если бы в 1980 году кто-то сообщил Яхонтовым и Удальцовым, что вскоре их семьи сперва свяжет острая вражда, а затем — кровное родство, основанное, впрочем, на той же ненависти, они бы счел это нелепицей. К тому же той осенью обоим семьям было не до гаданий о будущем. Их переполняли радостные заботы: счастливые и взволнованные отцы забирали из роддома жён, которые крепко прижимали к груди крикливые свёртки.
У Яхонтовых свёрток был украшен розовым бантом — дочку решили назвать Машенькой. А голубое одеяльце, в котором сопел щекастый новорождённый, ясно говорило, что у Удальцовых появился сын — Ванечка. Маша и Ванечка много спали, охотно ели, громко плакали и постоянно пачкали пелёнки, не ведая, что незримые нити судьбы уже накрепко соединили их жизни. Их жизни — и жизни их пока ещё не знакомых друг с другом семей.